Небо над головой

Васин Михаил Дмитриевич,
заведующий Ленинградским корпунктом газеты «Правда».

Он умер в Москве, хотя любил Ленинград и до последнего часа считал себя ленинградцем. Не зря говорится: человек предполагает, а Господь располагает. Это я к тому, что планы наши, даже самые продуманные, изменчивы и непредсказуемы, не всегда утверждаются.

В Москву Михаил Дмитриевич переехал не по собственной воле и с болью в сердце. За должность Васин не держался, он служил делу, считая, что журналист – это призвание. И куда тебя направят, туда и должен ехать или лететь. Говорю к тому, что сегодня понятия чести и сути профессии журналиста размыты. Расстрельщиков у нас всегда оказывалось больше, чем созидателей.

Когда мы пришли в «Правду» (тогда главную газету Союза Советских Социалистических Республик), в её коллективе особо ценилась верность газете. Может, ещё и потому, что рядом с нами трудилось много прошедших войну. Фронтовыми дорогами прошли главный редактор «Правды» Михаил Васильевич Зимянин, редактор отдела писем Виктор Гришин, белорусские корреспонденты Иван Новиков и Александр Симуров, украинские – Михаил Одинец и Александр Богма. Жива была память о павших на полях войны военных корреспондентах Петре Лидове, который первым поведал о подвиге Зои Космодемьянской, Владимире Ставском, Сергее Струнникове. А как не назвать правдиста Бориса Горбатова с его «Письмами к товарищу», которые читала вся страна. Можно было встретить в коридорах «Правды» Константина Симонова и Бориса Полевого, автора «Повести о настоящем человеке»…

Мы, молодые, равнялись на них и следовали девизу: «Жив ты или помер – / Главное, чтоб в номер / Материал успел ты передать». В коллективе Михаил Дмитриевич пользовался уважением. Несколько сдержанный, немногословный, он часто публиковался. Особенно любил писать на темы науки, о природе. Однажды признался: «Не знаю, что это – отсутствие ли в душе каких-то струн, недомыслие, недостаток воспитания или беспросветный молодой эгоизм, – но с самого детства я был совершенно равнодушен к природе. Хотя лет с восьми я стал заядлым рыбаком, природу замечал и «воспринимал» лишь когда она проявляла ко мне враждебность или доставляла неудобства.

Холодный стеклянный рассвет над застывшей речкой. Так зябко после сна, что, разматывая удочки, выбиваешь дробь не только зубами, но и коленками. Даже опасаешься: не распугать бы рыбу»…

Он любил природу, и с годами это чувство крепло, заставляя наблюдать окрестный мир другими глазами, осознавать, что независимость от окружающей среды – фикция, выдумка. Итог раздумий и наблюдений – книга «Чистое небо». В ней Васин призывает гордых повелителей природы посмотреть на небо и задуматься: что происходит на планете, как защитить природу от надвигающейся угрозы бездумного использования её ресурсов – недр, лесов и вод, животного и растительного мира, воздуха.

Его неизбывную любовь к природе мы видели, когда коллективом выезжали в Карелию собирать грибы и клюкву, бродили по лесу, ночевали в полузабытой деревне. Коллективные наши поездки на Ладогу порыбачить или под Выборг поохотиться на лося, – это вошло в традицию.

Нина Сергеева из «Советской культуры», Иван Селиванов из «Сельской жизни», Виктор Герасимов из «Социалистической индустрии», Алексей Шевцов из «Экономической газеты», Михаил Белоусов и Олег Петриченко из «Комсомолки», Эльвира Горчакова и Юрий Кириллов из «Советской России»… Все мы были единомышленники, радовались сообществу, когда собирались за одним столом в праздники. Все мы стояли горой за своего товарища, и не помню случая, чтоб кого-то оставили один на один с горем. И всегда последнее слово оставалось за Васиным, который умел спокойно рассудить, подсказать разумное решение. Васин пошёл к секретарю обкома КПСС, когда корреспондента «Правды» Юрия Захарова застукали в церкви на крестинах. Кто-то из недоброжелателей заснял правдиста, стоявшего в последних рядах, и донёс. Что говорил Михаил Дмитриевич в Смольном, – это нам неизвестно, однако Захарову простили его непартийное поведение.

Васин много работал, всегда стоял в числе первых среди собкоровской братии по количеству опубликованных и отмеченных материалов. Выходили его книги. «Гости из будущего» – очерки о рождении новой отрасли индустрии – роботостроении. Нам это направление в технике было в диковинку, а Васин дни проводил в научных, конструкторских и производственных коллективах, постигая неизведанное, рассказывая о настоящем и будущем роботов, подсказывая, как организовать их серийное производство.

«Луноход», снабжённый специальными механизмами, найдя интересный участок, сам принимается за дело, – писал Васин в одном из очерков задолго до появления космических аппаратов на Луне. – Он изучает окрестности, разгребает лапами грунт, если надо, проводит бурение, берёт пробы, упаковывает их, записывает или передаёт на Землю координаты и движется дальше. Когда его грузовые отсеки заполнились, «Луноход» подаёт сигнал. К нему на помощь спешит транспортный корабль-автомат, который забирает образцы пород. А «Луноход» продолжает движение».

Книгу «Два шага до чуда» Васин подарил мне на вечере в ресторане «Кронверк». Подарил с тёплой надписью от М. и В. Васиных. В. – жена Виолетта.

О чём книга? Корзина величиной с океан и стеклянное ружьё; вкусный газ и надувной дом; огурцы, растущие в воздухе и котлеты из микробов; отопление морозом и химическая бомба, спрятанная в луковице. Все эти чудеса – порождение химии, о роли которой в технике и быту, в сельском хозяйстве поведал романтик.

В ресторане Васин не преминул пошутить. Тогда бармены неплохо зарабатывали на недоливе спиртного.

– Принесите триста граммов водки в стакане, – попросил Михаил Дмитриевич официанта.

– Триста граммов не поместится в стакан. Через край прольётся.

– Тогда принесите по сто пятьдесят в двух графинчиках.

Принёс водочку официант. Васин вылил водку в стакан из одного графинчика, вылил из другого. Получилось в самый раз.

Официант не сдержался:

– Да вы фокусник!..

Всё у Васина складывалось как нельзя лучше: творчество, уважение в журналистских кругах и в родном коллективе правдистов. Даже подумать было невозможно, что всё оборвёт нелепый случай, и жизнь его круто изменится. О том, что свалилось на голову заведующего корпунктом «Правды», я поведал в своей книге «Признание в соучастии».

В ту пору мало кто осмеливался возразить секретарю горкома партии, а тем более первому секретарю Ленинградского обкома КПСС. Лишь однажды довелось увидеть достойный поступок. Профессор ЛГУ Борис Токин явился на приём к первому секретарю обкома – тогда этот пост занимал Василий Толстиков. Известный учёный, петербуржец, Токин относился к окружающим его людям с одинаковым почтением.

Как-то при нём нелестно отозвались о лаборанте, мол, незаметная должность. Профессор вскинул брови: «Не смейте так выражаться! Лабораторным служащим работал у Тимирязева Евпл Павлович Александров. А эмбриологи всех стран настольной книгой считают «Курс эмбриологии беспозвоночных». Так вот эта книга написана лаборантом Александровым. Правда, под псевдонимом. На титульном листе вы прочтёте: «лаборант К. Н. Давыдов»…

Профессор жил в крайне стеснённых условиях, последнее и заставило его переступить порог кабинета в Смольном. Когда Токин вошёл, первый секретарь встретил его «по матушке», чего, мол, раньше не обратился, такой-сякой. Токин замер. Не подав руки, тут же развернулся и вышел вон. Помощник Толстикова пытался остановить, дескать, Василий Сергеевич решил вопрос положительно, а что выразился… Так это по доброте душевной. Но профессор остался непреклонным:

– Я шёл к секретарю Ленинградского областного комитета партии, а увидел матерщинника…

Так вот Михаил Дмитриевич Васин, повторюсь, был в ту пору человеком авторитетным и уважаемым. И тут появился в «Правде» его очерк «Комары в городе». Впервые автор поведал читателям о новом виде насекомых, которые размножаются в подвалах питерских домов, живут и в зимнюю стужу, жалят, как в летний зной.

Надо было так случиться, что появился злополучный материал сразу после выхода постановления ЦК КПСС о путях развития животноводства. Романов в те дни отдыхал в Форосе, где встретился с Ф. А. Табеевым, в недавнем прошлом первым секретарём Татарского обкома партии, а теперь послом СССР в Афганистане. За труды и усердие Табеев был награждён пятью орденами Ленина.

Уезжая, Григорий Васильевич Романов пригласил старого знакомого погостить на берегах Невы. Тот в шутку и ответь:

– Да ничего там у вас в Ленинграде нет хорошего. Разве что новый вид комаров вывели. – Намекнул на публикацию в «Правде». Газету все партийцы читали внимательно.

Прилетев, Романов прямо в аэропорту устроил разнос встречающему приближению, а в особенности первому помощнику Вадиму Зубареву, который отвечал за работу с прессой. Дескать, неужели нельзя было подсказать адрес передового опыта, построено столько птицефабрик, животноводческих комплексов по откорму поголовья крупного рогатого скота и свиней, а он… Комары в городе…

Весть о недовольстве «ГВ» материалом Васина разлетелась по коридорам Смольного. Пересказывали её всерьёз, а кто и с долей юмора. На статью теперь смотрели с подозрением: может, и впрямь Васин подал материал с умыслом, чтобы выставить ленинградцев в неприглядном свете. Тут бурёнки по пять тысяч литров молока дают, урожай картофеля собирают по 240 центнеров с га, а журналист… питерцы комариков развели…

Не стало Васину дороги в Смольный нашей партии, как иногда мы выражались. Заведующие отделами боялись давать сведения, директора институтов отказывались от интервью, помощники секретарей обкома и горкома партии не предоставляли копии докладов своих шефов. Правдист Васин оказался в изоляции. Усугубил Михаил Дмитриевич своё положение ещё тем, что на очередном заседании бюро, говоря о достижениях в сельском хозяйстве области, Романов не упустил случая вспомнить статью «Комары в городе», мол, тиснул статейку ни позже ни раньше, с выходом постановления ЦК КПСС. Михаил Дмитриевич поднялся из-за стола, несколько скованный, в мешковатом недорогом сером костюме в клеточку, и чётко произнося каждое слово, заявил:

– Товарищ Григорий Васильевич Романов, вы пока первый секретарь обкома партии, а не главный редактор «Правды». Никто не дал вам право указывать, что имеет смысл для газеты, а что второстепенно.

С полгода Васин отсиживался дома, ждал перевода в Москву. Главный редактор «Правды» предоставил Михаилу Дмитриевичу должность экономического обозревателя, выхлопотал ему в Москве квартиру…

Нет Михаила Дмитриевича в живых, но открываю страницу в Интернете, вижу перечень его книг. Новые поколения могут прочесть или приобрести. Не зря говорят: что написано пером….

Виктор СЕНИН