Президент Дмитрий Медведев потребовал от МВД реагировать на все журналистские расследования, даже если они подчас имеют обостренный и эмоциональный характер…

Это неожиданное заявление нашего президента (не будем подчеркивать тот факт, что он уже «уходящая натура») очень удивило журналистов. Николай Сванидзе и Владимир Познер выразили как недоумение, так и недоверие по поводу президентских слов.
Недоумение потому, что слишком поздно они прозвучали, а недоверие – потому, что наши разнообразные «конторы» очень уж привыкли не следовать законам, не выполнять их, что уж говорить о словах, прозвучавших даже с самой высокой трибуны.

Мы попросили Татьяну Артемову, члена Правления Союза журналистов Петербурга и Ленинградской области, сопредседателя Ассоциации экологических журналистов Санкт-Петербурга, прокомментировать ситуацию. В ответ она прислала нам целый ряд вопиющих примеров, за каждым из которых стоит работа конкретных экологов, не получившая соответствующей оценки соответствующих служб.

Это и есть картина нашей жизни. Знает ли об этом президент? Или его предложение реагировать на критические выступления прессы, не более чем прекраснодушные фразы вроде той знаменитой: «Свобода лучше, чем несвобода»?

---

ОЛЬГА СЕНОВА. УЖ Я НЕ ВЕРЮ УВЕРЕНЬЯМ

– У нас существует постоянная практика, после каждой конференции мы отправляем 4-5 запросов. После конференции Российского социально-экологического союза, прошедшей в канун климатического саммита ООН в Дурбане в декабре 2011, например, их было три: по международной политике, по национальной и еще одна к позиции России на переговорах в Дурбане. Бывает, что мы шлем запросы в несколько министерств, президенту, в правительство. Не сформулировать системность их игнорирования. Не хочется быть несправедливыми – иногда это могут быть, конечно, и ошибки почты.

Но обнаружилось другое. Часть ответов исполнены необычайно формально даже для столь искушенных ведомств. Например, Министерство образования. Обычно они пишут нечто такое: «ваше сообщение будет принято к сведению и использовано в нашей дальнейшей работе». А за этим – абсолютно никаких последствий. Никаких перемен и никакого использования.

Или другой пример. Много лет очень известная Нижегородская экологическая организация «Дронт» и ее президент Асхат Каюмов ведут борьбу против подъема уровня воды в Чебоксарском водохранилище, который грозит огромным экологическим ущербом. Российские организации поддержали эту борьбу. Написали письмо. Очень обрадовались, что ответ пришел. Пишу Асхату. И что оказывается. Они этот ответ под копирку пишут пять раз. Он – ни о чем. И означает просто: «Отстаньте, все в порядке».

2009 год. К саммиту по климату в Копенгагене российские общественные организации подготовили предложения по позиции России на переговорах. Отправили в Министерство природных ресурсов и экологии и на имя президента. Ответ получили примерно такой: «министерство выражает вам признательность за ваши предложения, которые были учтены, и будут использоваться в нашей дальнейшей работе». Но на самом деле, они не были учтены, и формирование нашей климатической политики шло абсолютно вразрез с нашими предложениями. Это были просто слова, никакого отношения не имеющие к действительности. По конкретным пунктам не было сделано ничего. Хотя на конференции был президент.

У нас сложилась переписка с Минэнерго. Раньше они нам писали примерно следующее: «Использование возобновляемых источников энергии в большинстве случаев нерентабельно и требует значительных инвестиций», ну конечно, после реверанса в наш адрес – со словами о том, что они нам весьма признательны.

Теперь после добрых слов следует предложение направить им «финансово-экономическое обоснование предлагаемых вами мер».

Вообще в 2011 году наши ведомства стали хитрее. В качестве ответа они нам пишут: «Ваши предложения будут учтены. Предлагаем Вам направить в наш адрес контакты ваших специалистов, которых мы привлечем в качестве экспертов и перечень нормативных актов, в разработке которых Вы готовы принять участие».

Наверное, мы должны бы запрыгать от радости! Но мы почему-то не прыгаем. Нам видится за таким ответом желание втянуть нас в трудоемкую пустопорожнюю работу, за которую в принципе отвечают они. И требовать, чтобы мы подменяли собой людей, которые обязаны это делать, абсурд!

АЛЕКСАНДР СУТЯГИН. ВО ЛЬДАХ

– Мой последний, очень характерный «облом» с отечественными чиновниками произошел так. Я хотел выяснить одну простую вещь, показавшуюся мне важной, и совершенно выпавшую из поля зрения аналитиков. А вместо этого обнаружил, что наши ведомства вовсе не хотят, чтобы появилась возможность независимого анализа их ошибок. Формальный ответ из местных источников мне пришел месяца через 2, а ответа по существу, исполнения моей просьбы об информации я не получил никогда. Речь идет о Минтрансе. Еще точнее о его подразделении под названием Росморпорт.

В сетях появилась информация ВВФ о зимней навигации, о том, сколько судов застряло во льду. Авторы утверждали, что она основывается на данных космических снимков, полученных в результате спутникового наблюдения. Однако, на самом деле, спутники здесь были вовсе ни при чем. Каждое судно обязано посылать о себе сведения. Сигнал AIS (Автоматическая идентификационная система) получают и сохраняют. И казалось бы, они должны где-то накапливаться.

В других странах это так и происходит. В Дании, например. Вот Хелком (Хельсинская комиссия по защите Балтийского моря) их копит, чтобы анализировать. У нас же их используют для оперативной работы. Если не произошло аварии, хранят месяца три, потом стирают. И выпадает огромная задача серьезного анализа. Вот кончилась навигация. И время понять, из-за чего возникали проблемы с проводкой. На ледовую карту накладываете полученные сведения и выясняете причины и возможные последствия.

Я запросил в Хелкоме архивы треков по российской части. – Не проблема, – ответили мне. – Нужно только разрешение соответствующих российских служб. Я обратился в Капитанию. – Нет вопросов, не возражаем, – тоже ответили мне. Позвонил в Хелком. Оказывается, ответ должен быть из Росморпорта. У нас мне сказали – звони в Москву.

Росморпорт – собственник всех портов. Он и должен сохранять архив, потом его анализировать. Туда я и звонил, и писал, – все без толку. – Можем разрешить только для таких-то, научно-исследовательских, в том числе, целей. А у меня, какие, шпионские, что ли? Получать архивы бесплатно нельзя. Сами не сохраняют, и от других бесплатно не могу получить.

Они все прожирают огромные деньги! А что они производят взамен? Портовые сборы и все. Делайте же хоть что-нибудь! На основе чего они анализируют? Значит, нет никакого анализа. Что было с танкерами, это было, работайте над тем, чтобы не было! Станции есть, сведения они получают. На основе этих данных и ледовых карт можно спрогнозировать возможные аварийные ситуации, контакты, понять проблемы, которые у них возникали и которые предстоят. Если б было разрешение, зашел бы на шведский сервер за нужный период, чтобы вынести треки на карты.

…Так год ничего не добился.

А нужно мне это было для анализа проблем судоходства в российской части залива. По экспертизе Норд-Стрима. Когда суда отклоняются от фарватеров, где пересечения треков. Какова вероятность затопления судна и повреждения трубопровода, если идет поток. Ведь они не могут плыть по фарватерам в ледовых условиях. Как часто это случается? Нашел несколько снимков. Без сохраненных AISовских сведений узнать это невозможно. Как же они прогнозируют? А деньги за что получают? Напрашивается вывод, они просто не хотят, чтобы был независимый анализ их ошибок.

Таким образом, информация открытая есть по Хелкому. Но пользоваться ею нельзя. Существует конвенция, которая все время меняет процедуру доступа к информации. И я не отношусь к категории лиц, уполномоченных, которым этот доступ разрешен. В принципе, она открыта по конвенции. Но у нас эту информацию не сохраняют. Не хотят чтобы об этом кто-то еще знал. Иначе, почему отказывают?

Подобный опыт был и по Баренцеву морю, когда я участвовал в независимой экспертизе морских трубопроводов со Штокманского месторождения. Нет данных AIS. Как же в противном случае узнать, над ними какие суда плавают, в какой зоне нужна защита. Зачем они деньги-то тратят тогда? Нужно выйти на следующий уровень

ОЛЕГ БОДРОВ. МЫ ПИШЕМ

– Это очень непростое сотрудничество. Вот последний пример. Больше полугода назад я обратился в Росатом к Сергею Александровичу Бояркину, директору программ Госкорпорации, с письмом, в котором изложил желание многих моих земляков – получить информацию о влиянии градирен. Ими будет оснащена новая атомная станция у нас в Сосновом Бору. Я отправил и запрос по электронной почте и по факсу. Как говорят, ни ответа, ни привета. Кроме того, Михаил Шавлов, бывший начальник производственно-технического отдела ЛАЭС (ныне пенсионер) тоже опубликовал открытое письмо об опасности градирен ЛАЭС-2 для безопасности действующей ЛАЭС (http://greenworld.org.ru/?q=laes2_4211). Ответа также не последовало.

В эти дни мы решили обратиться с письмом к Председателю Следственного комитета Российской Федерации Александру Бастрыкину с просьбой провести расследование факта покушения на жизнь нашего коллеги, эколога из поселка Лебяжье Александра Сенотрусова. Пока это письмо подписывают представители экологических НКО в интернете. И мы немедленно его отправим. Посмотрим, какой получится эта наша попытка наладить конструктивные отношения с властью.

ПРИМЕЧАНИЕ. О СЕНОТРУСОВЕ

В конце прошлого года, 29 декабря было совершено покушение на Александра Сенотрусова, члена Зеленого мира, эколога, историка. За две недели до этого эколог обратился к прокурору области, сообщив, что земля по соседству с особо охраняемыми природными территориями, Лебяжье, поляна Бианки, и прибрежными водоохранными зонами Финского залива стали предметом незаконного торга. По словам А.Сенотрусова, участки по 15 соток выделяются инвалидам и стоят по 150 тысяч рублей. Затем через компании, по уверению эколога, аффилированные с местной администрацией, эти прибрежные земли перепродаются уже за несколько миллионов. В результате чего чистая прибыль неизвестных лиц складывается в миллионы рублей.

По всей видимости, именно эти неизвестные лица и стали на защиту своих теневых доходов – устроив накануне нового года нападение на эколога, по всем правилам технологии запугивания. Человек в маске с прорезями для глаз, с битой, внезапно напал на него. И только физическая подготовка, и хорошая реакция эколога помогли ему остаться в живых.

Его переписку с официальными лицами приводить не будем. После больницы здоровье Александра Ивановича восстановилось не вполне.

Фото Максима Дынникова,
Геннадия Шабарина